Приведённая тобой формула потому так и знаменита, что выражает парадокс. Если утопающие в состоянии спасти себя сами, значит дело ещё не так плохо и они не подошли к последней черте.
Меня здесь интересуют ситуации, где всё уже совсем никуда, сито неминуемо, а системе в том виде, в котором она была, через сито не продраться. Продирающегося (или продираемого) ожидает тотальное преобразование именно в силу прохождения сита. Оказывается, из общих соображений (не побывав за последней чертой) мы можем кое-что узнать о том, что произойдёт с системой. С любой системой.
Если уж ты хочешь рассматривать армейский пример, нужен другой масштаб сита. Представь себе, что солдата контузит, и когда он приходит в себя, то обнаруживает себя раненого в чужом тылу. Рана не смертельная, но серьёзно его ослабляет. Он чудом хорошо владеет языком местного населения, но только если его увидят в форме противника - заколят вилами. А он не такой герой, чтобы умирать из-за каких-то принципов. Кроме того, если на родине выяснится, что он побывал в плену, ему светит трибунал (в некоторых армиях суровые порядки) - то есть пути назад нет. В общем, чтобы спастись, ему нужно (1) где-нибудь "потерять" свою форму, чтоб не светиться, (2) помощь местного населения (извне) и (3) быть этому населению в каком-нибудь качестве полезным. Например, кроме военного ремесла уметь помогать по хозяйству.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2009-01-03 05:35 pm (UTC)Меня здесь интересуют ситуации, где всё уже совсем никуда, сито неминуемо, а системе в том виде, в котором она была, через сито не продраться. Продирающегося (или продираемого) ожидает тотальное преобразование именно в силу прохождения сита. Оказывается, из общих соображений (не побывав за последней чертой) мы можем кое-что узнать о том, что произойдёт с системой. С любой системой.
Если уж ты хочешь рассматривать армейский пример, нужен другой масштаб сита. Представь себе, что солдата контузит, и когда он приходит в себя, то обнаруживает себя раненого в чужом тылу. Рана не смертельная, но серьёзно его ослабляет. Он чудом хорошо владеет языком местного населения, но только если его увидят в форме противника - заколят вилами. А он не такой герой, чтобы умирать из-за каких-то принципов. Кроме того, если на родине выяснится, что он побывал в плену, ему светит трибунал (в некоторых армиях суровые порядки) - то есть пути назад нет. В общем, чтобы спастись, ему нужно (1) где-нибудь "потерять" свою форму, чтоб не светиться, (2) помощь местного населения (извне) и (3) быть этому населению в каком-нибудь качестве полезным. Например, кроме военного ремесла уметь помогать по хозяйству.