jayrandom | ...и не знают, какая между ними связь...

Понравился образ:

[...] Там стремительный полосатый гепард несколькими могучими прыжками загоняет на дерево быстроногую лань, а гиены жутко воют по ночам, разрывая могилы солдат ее величества, и с хрустом пожирают кости мертвецов. Там по кустам и оврагам ползают огромные мохнатые пауки. Одна лапа такого паука толще чем клювик птички колибри, которую он съедает в два укуса, набрасываясь на нее прыжком в тот момент, когда она зависает над цветком, изображая миниатюрный вертолет. Там жуки-светляки светят по ночам так ярко, что можно читать самый мелкий шрифт, а из зарослей непрерывно раздается чье-то сопение, чавканье и хруст, напоминая о том, что кто-то кого-то ест. И это хорошо, потому что если никто никого не будет есть, то все останутся голодными, а голодные звери чрезвычайно злобны и опасны. Процесс взаимного поедания отрепетирован за долгое время до невероятного совершенства. Один поймал другого и торопливо его ест, отплевывая перья, когти и зубы поедаемого, а над ним уже стоит с разинутой пастью третий, чтобы съесть первого, когда он закончит есть второго. Третьего тоже съедят, и четвертого, и пятого. Но всех не съедят никогда, потому что в течение короткого промежутка между взаимным поеданием, звери как-то успевают размножаться. Существо, на девяносто процентов состоящее из зубов, каким-то образом вспоминает о наличии у него половых органов, а вспомнив, грубо и нагло лезет на самку, прижимая ее к кишащей муравьями земле, что-то при этом дожевывая, чавкая, сопя, хрюкая, рыгая и сглатывая мутно-ядовитую слюну. При этом самка устало и обреченно поднимает склизкий зад, ерзает и вибрирует, чтобы все поскорее кончилось, и с ее натруженной спины убрали когти или копыта. Вот так они и живут, и от этой жизни над джунглями постоянно поднимается зловонный липкий пар, который с трудом рассеивается под лучами палящего солнца. А на вершине самого высокого баобаба в удобном сплетении сучьев сидит огромная печальная обезьяна с длинными волосатыми руками. Она каждый день смотрит сверху на всю эту суету и скалит свои большие желтые зубы тоскливо и злобно.

С таким же точно выражением смотрел крановщик Иван Иванович Непрухин из кабины своего козлового крана, держась за ржавые рычаги длинными волосатыми, слегка дрожащими руками [...]

-- Александр Шлёнский, Обезьяна и бочка