про каменные деньги

На острове Яп в Микронезии антропологи обнаружили удивительный вид денег - огромные каменные колёса с дырками внутри. Назывались они то ли Рей [1, 2], то ли Фей [3], не важно.

Изначально их добывали и вырезали на каменоломне на совсем другом острове без использования металлических орудий труда, что частично и определяло их цену. Их также было очень тяжело и рискованно транспортировать как по воде, так и по земле - в дырку вставлялась деревянная ось, в эту ось впрягалось много мужчин и они пытались эту "деньгу" донести до места хранения. При этом люди увечились, калечились и даже гибли. Количество погибших при транспортировке деньги людей также влияло на цену колеса (поднимало её).

По-видимому именно огромный вес и послужил первым шагом к виртуализации каменных денег. Одно колесо много весило и много стоило. Соответственно, обмен его на товары или услуги происходил нечасто, и колесо по острову уже почти никто не носил. Вместо этого существовала договорённость, что, например, вот этот камень принадлежит этому племени, а тот - тому. Какая разница, где оно лежит? (похоже на современные банки, правда?) Правда, в отличие от банков, принадлежность камня племени была общим знанием и не оспаривалась, так что воровство было невозможно.

Фактически, люди и там и здесь играют в игру: все одновременно договариваются приписывать некоторым предметам ценность. Когда эта договорённость становится более-менее универсальной, и возникает феномен денег.

Американский экономист Милтон Фридман в своей книге "Money Mischief. Episodes in Monetary History" приводит забавную историю. В конце 19-го века остров Яп был куплен Германией у Испании (наверное на "колёса" соответствующего масштаба). Немцы приплыли и обнаружили, что дорога на острове совсем паршивая, надо чинить. Япцы же плевать хотели на немецкое качество, им и так хорошо. Стали немцы думать-гадать, что же делать? Немецкие деньги, даже золото, япцев не интересует. Как завлечь? И поняли, что игру острова Яп в колёса надо... развить дальше.

В одно непрекрасное утро просыпается народ острова Яп и обнаруживает, что на каждом каменном колесе стоит маленький чёрный крестик. А немцы им объявляют: мол, деньга с чёрным крестиком отныне не считается деньгой. КРАХ ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ! Все япцы немедленно обеднели. И пришлось им ремонтировать дорогу на немцев. А когда работы на автобане были завершены, немцы прошлись по всем камням с ведром скипидара, смыли крестики и каменные колёса снова обрели свою превозданную ценность.

"Lest we be too absorbed in our ethnocentric view of this episode, Mr. Friedman reminds us that Western cultures (and others of course) expend considerable time and energy extracting gold and silver ore from the ground, only to process it, mint it, ship it across the country and re-bury it in underground vaults. Sounds silly when you think about it doesn't it?"
-- из одной рецензии на книжку М.Фридмана

Торнтон Уайлдер; мост и день

Недавно закончил читать сборник Торнтона Уайлдера. Сборник состоял из рассказа "Мост короля Людовика Святого" (спасибо Тюше за наводку!) и повести "День восьмой".

Интересно, что несмотря на то, что "мост" был написан на 40 лет раньше "дня", у обоих произведений очень похожа структура, можно наверное сказать, что они представляют свой собственный жанр. Оба произведения начинаются с "сути" - на нескольких страницах довольно сухо описывается некоторая событийная канва, репортаж, формальный материал к которому быстро заканчивается. А дальше... дальше начинаются разборки.

За событиями спрятаны люди, а за людьми - толкающие их силы, а за толкающими силами - то, что их вызвало, и так далее. Автор ковыряется в душах, поднимает из могилы родственников, вычисляет, кому из детей какая черта от какого родителя досталась и прослеживает их на несколько поколений взад и вперёд. Создаётся ощущение, что автор выходит из 4-мерного пространства, берёт этот гиперкубик в руки и, слегка наклоняя его, начинает гонять по прозрачному лабиринту шарик. События уходят на распоследний план и там растворяются. А вот люди, их мысли - наоборот, выплывают, тщательно разглядываются и перебираются. Взаимоотношения хороших и плохих родителей с хорошими и плохими детьми, как всё отпечатывается на детях, как потом возвращается обратно родителям и проталкивается в следующее поколение.

Если сравнивать их между собой (хочется), можно отметить, что в "мосте" как бы разрабатывается сам исследовательский подход, может быть даже без осознания того, к чему он приведёт. В "дне" же всё раскручено с масштабом: и количество персонажей, и разных видов взаимоотношений, и детальность проработки каждого, и глубина поколений.

В конце "дня" одному из героев (кажется, при таком подходе принципиально не может быть главного?) показывают интересную модель мира - гобелен с узором. С лицевой стороны узор симметричный и весьма регулярный. Тут демонстратор переворачивает гобелен и становится видно, что с другой стороны - всего лишь беспорядочные куски ниточек, связанные узелочками, всё перепутано и никак не выдаёт "целевого" узора на обратной стороне. Ниточки - это наши жизни, и немногим достаётся возможность заглянуть на оборотную сторону и хотя бы разок увидеть узор, смысл.


Книгу можно использовать сразу несколькими разными способами:
1) узнать много нового о мире и о людях - без украшений, голую правду
2) узнать в описываемых взаимоотношениях свои
3) подивиться масштабности рассмотрения контекстов
4) попытаться научиться такому вот разбору самому

Кроме того, книга весьма эмоциональная, юношеская, и если восторг ещё е, можно найти себе героя для подражания (хотя это можно условно причислить к пунктам 1 и 2).


Если времени читать в обрез, нужно читать "день", потому что "мост" в нём как бы уже содержится.