— И это еще не все. Во времена Римской империи человек с маломальским достатком владел двумя пред­метами одежды. Во-первых, была длинная рубаха, кото­рую оборачивали вокруг тела; ты называл бы ее туникой или тогой. А во-вторых, был плащ — теплая верхняя одежда. В Палестине днем жарко, а ночью холодно, так что люди спали в обоих одеяниях, а днем ходили в одной рубахе. Ты следишь за моим рассказом?
— Да. Но почему у людей было так мало одежды? — удивленно спросил Пол.
— Не забывай, что дело было в оккупированной стра­не, — пояснил Джошуа. — Римляне обложили местных жителей огромными налогами. Кроме того, одежду делали вручную. Каждую ниточку выпрядали руками, каж­дый дюйм ткани изготавливали на простом ткацком станке. Одежда была невероятно дорогой, поэтому у большинства людей были только рубаха и плащ. Повто­ряю, в рубахе они ходили днем, а в плащ заворачивались ночью, спасаясь от холода.
— Ладно, я понял.
— А если бы ты был рабом или состоял у кого-то в кабале, то рабовладелец, скорее всего, утверждал бы свою власть над тобой одним простым способом. Он держал бы твой плащ у себя в дневное время, так что по вечерам ты вынужден был бы приходить к нему за плащом, чтобы спать в тепле.
— Этого я не знал.
— Почитай учебники по истории того времени. Там об этом говорится. Однако существовал еще один анти­эксплуатационный закон, запрещавший забирать у чело­века рубаху — его дневную одежду. Ведь без рубахи он остался бы голым. Нарушив это предписание, ты престу­пил бы законы благопристойности и общественного приличия. И, кроме того, это была бы «сверхэсплуатация трудового класса», подрывающая спокойствие в Им­перии. Представь себе, как отреагировали бы люди, если бы ты вышел на улицы Нью-Йорка, нашел какого-ни­будь спящего бездомного и отобрал бы у него всю одеж­ду! Люди бы возмутились до крайности — даже те, кому всегда было наплевать на бездомных. На место проис­шествия тут же примчались бы телевизионщики, и тебя ославили бы на всю страну как бессердечного ублюдка. Одним словом, все как один встали бы на защиту не­счастного бродяги. Представляешь?
— Еще бы.
— Ну так вот, представь себе, что я — римский граж­данин, живущий в стране, оккупированной римлянами. Я выхожу из дома и вижу, как ты работаешь на своем поле. Мне приходит в голову, что из тебя получится хо­роший раб для строительства моего нового дома. Все, что мне нужно, — пойти к местному чиновнику и взять у него законное постановление о том, что отныне тебе по­ложено работать на меня. В этом постановлении будет указано, что каждое утро ты должен будешь отдавать мне свой плащ на хранение, а вечером я должен буду его воз­вращать, чтобы тебе было в чем спать. Именно так и происходило изо дня в день в древних странах, оккупиро­ванных римлянами, — в частности, в Иудее времен Иису­са. А если ты не захочешь отдать мне плащ, оказав тем самым неповиновение, я буду иметь полное право бро­сить тебя в темницу или скормить львам.
— Фу, какая гадость, — проворчал Пол.
— Ну и как же ты поступишь?
— Не знаю.
Джошуа снова понизил голос и проговорил:
— «И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя верхнюю одежду, отдай ему и рубашку» [Евангелие от Матфея, 5: 40. В русском синодальном переводе Библии «рубашка» и «верхняя одежда» поменялись местами].
— Это гениально! — воскликнул Пол. Рассказ Джо­шуа стал для него настоящим откровением. — Если я от­дам тебе и плащ, и рубашку, я останусь голым. Все поду­мают, что ты нарушил этот антиэксплуатационный за­кон. И очень может статься, что в тюрьму пойдешь ты, а не я.
— Верно. И если так начнут поступать многие, то рим­ское господство не устоит.
— Не удивительно, что римляне Его убили!

-- Том Хартманн, "Главная духовная тайна века".

— Он затеял революцию, — сказал Джошуа, поймав взгляд Саломии, которая явно хотела, чтобы ответ на этот вопрос дал именно он.
— Революцию? — переспросил Пол.
— Ну, да. И она увенчалась бы успехом, если бы те самые римляне, против которых она была направлена, не переняли христианство.
— И каким же образом он начал эту революцию? Джошуа поднял левую руку.
— Две тысячи лет назад, когда еще не изобрели туа­летную бумагу, люди подтирались левой рукой. Затем они ополаскивали пальцы в чаше с водой, но левая рука все равно оставалась нечистой, и об этом все помнили. Тебе это известно?
— Я понятия об этом не имел! — воскликнул Пол, пораженный столь неожиданной переменой темы.
— Но так оно и было, — заверил его Джошуа, опуская руку на подлокотник. — И так до сих пор поступают лю­ди в большинстве стран третьего мира. В наши дни на свете живет около четырех миллиардов человек, не знаю­щих, что такое туалетная бумага. В этих современных странах, как и когда-то в Древней Иудее, самое ужасное и чудовищное оскорбление — прикоснуться к человеку ле­вой рукой. Во многих обществах запрещалось даже прос­то указывать левой рукой на человека. Среди ессеев [Ессеи — одно из религиозных течений в Иудее во II в. до н. э. — I в. н. э. Общины ессеев считаются одними из предшественников раннего христианства.] за жест левой рукой нарушителя изгоняли из общины на неделю. А если бы ты захотел кого-то грубо оскорбить и полностью унизить, в особенности прилюдно, то тебе следовало бы дать ему пощечину левой рукой. Пони­маешь?
— Да, — сказал Пол. — Все равно что показать кому-нибудь фигу.
— Скорее, показать фигу и плюнуть в лицо, — уточ­нил Джошуа. — Или помочиться на человека. Не забы­вай, что левой рукой подтирались. Короче, ты решился бы поступить так только с человеком, который не сможет тебе отомстить, верно?
— Ну, если только мне не захочется, чтобы мне надра­ли задницу...
— Вот именно. Итак, в древнеримском обществе пощечина левой рукой была самым тяжким оскорблени­ем. И нанести такое оскорбление могли только самому бесправному человеку. Например, одному из евреев, чью землю оккупировали римляне. Оскорбленный не мог дать сдачи, так как за удар, нанесенный римскому граж­данину, полагалась смертная казнь. Понимаешь?
— Да, — ответил Пол.
— Если бы римлянин нанес удар еще и правой рукой, то это означало, что он развязал драку, и тогда ос­корбленный имел право защищаться. Но правой рукой римляне рабов не били. Они наносили им позорные уда­ры левой рукой и смеялись над униженным рабом, кото­рый не мог дать сдачи.
— Ясно.
— Итак, — продолжал Джошуа, — по какой щеке пришлась бы пощечина, если бы я захотел тебя унизить, ударив левой, нечистой рукой?
Пол взглянул на левую руку Джошуа и представил се­бе, как бы она двигалась, пожелай тот ударить его по щеке.
— Если бы ты бил левой рукой, то удар пришелся бы по правой щеке.
— А ударить человека левой рукой по правой щеке — это самое тяжкое и унизительное оскорбление.
— Да.
— А если бы ты затем спровоцировал меня нанести удар еще и правой рукой, то тем самым ты поставил бы под сомнение мой авторитет, будь я рабовладельцем или человеком, облеченным властью. Верно?
— Совершенно верно. Это все равно как если бы я сказал тебе: «Если ты не трус, ты будешь драться со мной почестному, чтобы я смог отвечать на твои удары. Ударь меня правой рукой. Я вызываю тебя на бой».
— Однако такое поведение не может быть приравне­но к ответному удару. Ты всего лишь попытался бы при­нудить обидчика к честному бою.
— Понятно, — кивнул Пол.
— А теперь слушай, — проговорил Джошуа. — «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» [Евангелие от Матфея, 5:38—39] .
— Ого-го! — воскликнул Пол. — Он специально ска­зал «правую»!

-- Том Хартманн, "Главная духовная тайна века".

Мини-интервью с Дэниелом Мэттом - автором одного из переводов книги Зоар на английский.

В некоторых местах Зоар настаивает на наиболее буквальном понимании текста Торы. Например, Господь приказал Аврааму (Быт.12) не идти и завоёвывать ханаанскую землю, а найти путь к себе ("лех леха").