Entry tags:
начальник науки
Интересное выступление было сегодня в серии "Distinguished lectures". Обычно приглашают какого-нибудь большого учёного, который ярко расскажет про свою область. Сегодня был директор фонда, которым питается и наш институт. Сначала был порыв убежать, но потом выяснилось, что зря: директор оказался учёным, а лекция была хорошим введением для винтиков о том, как работает машина в целом.
В каком-то смысле можно сказать, что эти люди (а их всего-то маленькая кучка) планируют биомедицинские исследования на глобальном уровне. Глобальный уровень выражается сотнями миллионов фунтов стерлингов и правильным непогружением в детали. Эти люди хорошо осознают цели и задачи, плюс имеют хорошее чутьё, чтобы оценить полезность задачи вообще, её решабельность, сроки, возможные последствия её решения для населения и так далее. При этом учитывается, например, следующая этическая проблема: если мы сейчас вбухнем столько денег в лекарство от СПИДа или малярии и распространим его в Африке, то дополнительно выживет огромное количество людей (сотни миллионов), которое сразу же начнёт умирать от голода.
Если продолжить мысль, то получается, что нерентабельно попытаться избавить мир от малярии за насколько-возможно-короткий срок. Существует некоторая золотая середина, оптимальное время, за которое остаток денег можно употребить на исследования о том, как же спасти этих людей от голода. Или холода. Или ещё от чего-нибудь.
Такой масштаб планирования меня потряс. Так сложно переплетаются огромные деньги с судьбами огромного количества людей - тех, кто работает над вакцинами и тех, кому их потом употреблять. Кто-то получает гранты, разворачивает лаборатории и целые институты, пишет статьи, делает докторов и постдоков. Кто-то на другом конце земного шара умирает под чутким наблюдением специалистов. Но учёные тоже люди. Какие-то задачи решаются более эффективно, какие-то менее, часть исследований неизбежно заходит в тупик. Для кого-то это значит, что рецензенты зарубят статью, плакал диссер, рушатся планы. Или наоборот - вдруг придёт гениальная идея, начнётся пруха, по 18 часов в сутки вся лаба на ушах с энтузиазмом рожает вакцину, которая получит международное признание...
Разумеется, глядя в пробирку или в дисплей, каждому кажется, что он сам - кузнец своего счастья, из старания вырастает успех. Ну и плюс совсем немножко влияния среды: хорошее образование, коллектив энтузиастов, дельный руководитель, симпатичная секретарша руководителя...
Но при этом мало кто вспоминает, что за ширмой сидят серьёзные люди и вычисляют, насколько сегодня повернуть краник, подпитывающий всю систему в целом, разделяющий ресурсы и сглаживающий избыточную пруху и непруху её конкретных винтиков: какой грант дать, какому отказать. Очевидно, что для такого рода деятельности нужно иметь совсем другие мозги, чем для собственно науки или инженерии; нужно уметь мыслить глобально и точно поворачивать краник. Разумеется, эта деятельность не накладывает запрета на экспертное знание, просто кроме него нужно иметь очень много совершенно иных способностей.
На этом фоне можно задуматься о том, является ли подобное управление науки единственным действующим примером глобального управления.
В каком-то смысле можно сказать, что эти люди (а их всего-то маленькая кучка) планируют биомедицинские исследования на глобальном уровне. Глобальный уровень выражается сотнями миллионов фунтов стерлингов и правильным непогружением в детали. Эти люди хорошо осознают цели и задачи, плюс имеют хорошее чутьё, чтобы оценить полезность задачи вообще, её решабельность, сроки, возможные последствия её решения для населения и так далее. При этом учитывается, например, следующая этическая проблема: если мы сейчас вбухнем столько денег в лекарство от СПИДа или малярии и распространим его в Африке, то дополнительно выживет огромное количество людей (сотни миллионов), которое сразу же начнёт умирать от голода.
Если продолжить мысль, то получается, что нерентабельно попытаться избавить мир от малярии за насколько-возможно-короткий срок. Существует некоторая золотая середина, оптимальное время, за которое остаток денег можно употребить на исследования о том, как же спасти этих людей от голода. Или холода. Или ещё от чего-нибудь.
Такой масштаб планирования меня потряс. Так сложно переплетаются огромные деньги с судьбами огромного количества людей - тех, кто работает над вакцинами и тех, кому их потом употреблять. Кто-то получает гранты, разворачивает лаборатории и целые институты, пишет статьи, делает докторов и постдоков. Кто-то на другом конце земного шара умирает под чутким наблюдением специалистов. Но учёные тоже люди. Какие-то задачи решаются более эффективно, какие-то менее, часть исследований неизбежно заходит в тупик. Для кого-то это значит, что рецензенты зарубят статью, плакал диссер, рушатся планы. Или наоборот - вдруг придёт гениальная идея, начнётся пруха, по 18 часов в сутки вся лаба на ушах с энтузиазмом рожает вакцину, которая получит международное признание...
Разумеется, глядя в пробирку или в дисплей, каждому кажется, что он сам - кузнец своего счастья, из старания вырастает успех. Ну и плюс совсем немножко влияния среды: хорошее образование, коллектив энтузиастов, дельный руководитель, симпатичная секретарша руководителя...
Но при этом мало кто вспоминает, что за ширмой сидят серьёзные люди и вычисляют, насколько сегодня повернуть краник, подпитывающий всю систему в целом, разделяющий ресурсы и сглаживающий избыточную пруху и непруху её конкретных винтиков: какой грант дать, какому отказать. Очевидно, что для такого рода деятельности нужно иметь совсем другие мозги, чем для собственно науки или инженерии; нужно уметь мыслить глобально и точно поворачивать краник. Разумеется, эта деятельность не накладывает запрета на экспертное знание, просто кроме него нужно иметь очень много совершенно иных способностей.
На этом фоне можно задуматься о том, является ли подобное управление науки единственным действующим примером глобального управления.